d_kishkinev (d_kishkinev) wrote,
d_kishkinev
d_kishkinev

Про Украину от akteon (по моему, крайне взвешенный и глубокий взгляд, редкость сейчас)

akteon всегда отличался относительно нейтральной, взвешенной позицией. Пост с ответвлениями в историю. Какие-то мысли мне показались спорными (типа русские на Донбассе были последние 24 года унтерменшн), какие-то исторические аналогии не всегда корректными, но в целом, очень целостная картина, которую я поддерживаю и более четко вряд ли бы изложил.

Мои три копейки про "а что же делать сейчас ". По крайней мере, прекратить эскалацию хотя бы right f*cking now. Самое глупое будет вводить войска под любым предлогом для помощи Л/ДНР. Уже сделано было столько, что на десятилетия будет иметь негативные последствия для России по разным направлениям. Где-то так.


Оригинал взят у akteon в Про Украину.
События гонят очень быстро и долго продумываемые мысли становятся вдруг мелкими и неактуальными рядом с достаточно крупными катастрофами. И тем не менее.



Ко всей украинской истории, начиная с осени, можно подобрать очень много исторических аналогий, по ходу пьесы я, наверное, начну их вытягивать.

Казалось бы, про Крым сейчас говорить уже странно, прокомпостировано, но обсуждать нынешнюю ситуацию в Донбассе без увязок с Крымом невозможно.

Теперь уже достаточно ясно, что Крым не давал покоя московским властям достаточно давно. И из соображений реванша, в духе собирания наследства Российской империи Сталиным (оно было проведено, если вспомним, в 2 этапа – в 1920-1922 вернули Закавказье и Среднюю Азию, а в 1939-1940 –Остзейские губернии, отчасти – Царство Польское с обменом герцогства Варшавского на Галицию и Лодомерию и Буковину, и почти неудачно – Великое Княжество Финляндское), и из соображений «стратегических». Впрочем, стратегические соображения тут в кавычках – посмотрите на состав российского черноморского флота - http://en.wikipedia.org/wiki/Black_Sea_Fleet#List_of_Black_Sea_Fleet_ships – это группировка ракетного крейсера «Москва», несколько десантных кораблей, три подводных лодки и… Все. Спору нет, Севастополь – очень удобная база, но такое количество кораблей уж точно можно было разместить в Новороссийске, Туапсе и Лазаревском. Флот этот, на самом деле, заперт в Черном море турецкими проливами, и может быть весьма ограниченно использован уже по этой причине. (для сравнения оцените состав Северного флота http://en.wikipedia.org/wiki/Russian_Northern_Fleet#Order_of_battle или Тихоокеанского - http://en.wikipedia.org/wiki/Pacific_Fleet_%28Russia%29#Current_Fleet – заметьте, для этих флотов перечислены только основные, крупные корабли, а не все, включая вспомогательные, как для Черноморского). Для сравнения – в не самый сильный американский 6-й флот, базирующийся в Средиземноморье, входит более 40 кораблей. Но, кстати, в Черное море он войти тоже просто так не может из-за все той же Конвенции о проливах. Логика о том, что Крым надо было срочно захватывать, а то, там бы завелась база НАТО, тоже хромает. Для начала, о приеме Украины в НАТО речь и близко не шла. Эвона, куда более близкая к США Грузия – вошла она в НАТО? Во-вторых, допустим даже НАТО. Но прямо скажем, от базы в Палдиски и аэродрома в Раади до Москвы и Питера куда ближе, чем от Балаклавы и Бельбека, а Эстония в НАТО уж, почитай, 10 лет. И что, много самолетов, кораблей и морпехов НАТО разместила на этих базах? И тут мы подходим к третьему – несмотря на то, что в НАТО в некотором смысле в нарушение договоренностей при объединении Германии и были приняты бывшие страны Варшавского договора и даже балтийские республики, натовских солдат (за исключением родных словацких или литовских) восточнее Эльбы не появилось. Так что, договоренности были соблюдены и история о натовском захвате Крыма, если Россия не захватит его раньше, была страшилкой.

История о том, что Крым полезен с точки зрения перетрассировки Южного потока тоже критики не выдерживает. Такая перетрассировка – это задержка проекта на пару лет, как минимум, а время сейчас очень и очень дорого, отложение на пару лет при продолжающихся проблемах с Украиной (а что они возникнут при аншлюссе Крыма, было очевидно), может обойтись куда дороже стройки через море.

Но тем не менее, какой-никакой claim на Крым у России все-таки был – и в виде истории 1956-го года, и в виде в основном русофильского и враждебного Украине населения. Кстати, если говорить об аналогиях, правильнее вспоминать не Судеты, никогда Германии не принадлежавшие, но действительно важные со стратегической точки зрения и с точки зрения промышленного потенциала. Больше всего это похоже на Мемельскую область, бывшую как минимум с 1422-го и до 1918-го частью Пруссии, весьма германизированную, превращенную в протекторат великих держав в Версале захваченную под шумок Литвой в 1923-м, и отобранную Гитлером в преддверии Второй Мировой.

Население Крыма не так велико и более-менее содержит себя само сельским хозяйством, туризмом и т.д. Это все равно будет дотационный регион на долгие годы, но цена вопроса хотя бы относительно понятна. Наконец, Крым отделен от Украины узким перешейком и легко обороняем.

Судя по тому, как был провернуто присоединение, план его был заранее разработан и отыгран на штабных учениях, кандидаты на роль тов. Куусинена утверждены, и вся ситуация только ждала удобного часа, который в феврале и представился. Не обошлось, конечно, без эксцессов исполнителей, тот же референдум, с точки зрения пропагандистских целей, стоило проводить гораздо аккуратнее – и похоже, результат был бы хоть и не столь туркменским, но вполне убедительным.

Впрочем, шибко законным он все равно от этого не становится. Вообще, там где речь заходит о революциях и изменениях границ стран с законом вообще сложно. Редко, какая страна позволяет своим частям выходить из нее или сваливать правительство путем митинга, стрельбы и захвата правительственных зданий. Все эти ситуации внезаконны. И даже когда возможность выхода формально есть, часто это все равно не повод для отделения, а повод для гражданской войны – как было, например, с Техасом после 1865-го года, хотя он вступил в США всего-то за 15 лет до 1861-го года и сохранил право на отделение. Но «по понятиям» для отделения противу желания другой части страны надо все-таки демонстрировать долгое желание отделения, невозможность совместной жизни, ужасы, причиняемые противной стороной и т.д. Вдруг прорезавшегося и озвученного желания припасть к корням недостаточно. В этом сысле казус, скажем, Косова, Восточного Тимора и Южного Судана, где действительно были и притеснения, и борьба за свободу, прецедентом для Крыма, спящего на печи 22 года и вдруг проснувшегося, служить никак не могут.

Но в итоге в Крыму прошло все быстро, бескровно, просвещенный мир хоть и выразил неудовольствие и ввел декоративные санкции, но достаточно ясно дал понять, что если на этим остановиться, то все сойдет с рук. По словам украинских государственных мужей, им зарубежные советчики тоже рекомендовали не связываться и отступить, не провоцировать.

Надо сказать, история с Крымом все равно практически беспрецедентна. Заметьте, что Карабах, например, хоть, фактически, и управляется Арменией, защищается армянской армией, является фактической частью Армении – настолько, что карабахец стал президентом Армении, де-юре Арменией не аннексирован. Северный Кипр тоже формально независим. Израиль, хоть и сделал Голанские высоты частью своей территории, все-таки не объявляет об этом, лишь утверждая, что на этой территории действуют его законы. Из происходящего после 1945-го года можно, разве что, вспомнить аннексию Западной Сахары королевством Марокко, да присоединение Кувейта к Ираку в качестве 20-й провинции. Более всего присоединение Крыма напоминает события 150-, если не 350-летней давности. У Людовика XIV была манера отправлять полк-другой в города Эльзаса для проведения там заседания местных парламентов, объявлявших в свободной и демократической обстановке о присоединении к своей духовной колыбели, Франции. А 150 лет назад граф Кавур посылал вежливых людей под руководством Гарибальди для свержения династий, правивших в Модене и Парме по 300 лет и объявления о присоединении этих территорий к исконно итальянской Савойе.

Зачем понадобилось Кремлю забирать Крым настолько демонстративно – вопрос сложный. Возможно, именно потому, что вся история и затевалась именно ради пропагандистского эффекта, ради желания выступить собирателем земель русских, и недособирание выглядело бы бледно. Возможно, потому, что руководство марионеточных «государств» в российской орбите уже было склонно к демонстрации собственных мнений и устремлений. Приднестровье и Абхазия тому примером. Возможно, потому, что в 2008-м сошло с рук, и появилось желание пойти дальше.

А вот с Донецком и Луганском получилось странно. Начнем с того, что эти регионы толком, из прагматических соображений, никому не нужны. Если кто не в курсе, шахтная добыча угля в современном мире очень убыточна – южноафриканский, австралийский, американский уголь из карьеров нынче весьма дешевы и транспорт их по морю тоже дорого не стоит. Россия на протяжении нескольких лет закрывала точно такие же шахты по другую сторону границы, в Ростовской области, и знает, во что это обошлось. Черная металлургия нынче тоже переживает очень грустные времена, цена стали с пиков 2008-го года упала в несколько раз, и с тех пор так толком и не поднялась. Кроме того, меткомбинаты Донбасса, прямо скажем, это не самые современные производства, и на кривой себестоимости они находятся поэтому на весьма дальнем конце, так что, должны быть закрыты первыми. Это весьма энергоемкое производство, потребляющее много природного газа – того самого, импортируемого из России. И там живет 6 млн. человек, зависящих от этого производства, которых при его закрытии надо будет кормить, переучивать, утихомиривать и т.д. Короче, это такой классический rust belt, с аналогами которым имели уйму проблем в свое время англичане, бельгийцы, американцы и т.д. Короче, с точки зрения экономики два этих региона – это черная дыра. Стратегически ценность этого куска степи тоже нулевая. Сухопутного моста в Крым из этих регионов не получается, оборонять их трудно, хоть с запада, хоть с востока.


Ну да, Дебальцево и Енакиево - это средоточие железнодорожных путей, но и только.
Для России брать себе эту обузу смысла, как видим, довольно мало. Ирония в том, что и для Украины, эти регионы – гиря на ноге не только в экономическом, но и в политическом смысле. Именно голосами этого региона к власти приходил Янукович. В изрядной мере именно из-за наличия этого электората с весьма отличающимися от остальной страны ценностями на протяжении 20 лет невозможно было принять каких-то тяжелых решений, в корне трансформирующих страну.


Похоже, на Юго-Восток Украины, от Одессы до Харькова, в Москве был свой собственный план – чтобы эта часть Украины отлеглась от Киева, скажем, по чехо-словацкому сценарию, и стала верным московским сателлитом. Какой бы с этого был толк – вопрос отдельный, но похоже, это было для Москвы желательным исходом. Дело пошло не так, когда сорвался съезд Юго-Востока в конце февраля, на котором должен был выступать Янукович и который должны были организовывать Добкин и Кернес. Но Допа с Гепой проявили мощный политический нюх и соскочили с этой темы, так что, из темы противостояния всего Юго-Востока Киеву ничего не вышло.


Но в Донецке и Луганске явно сильно восприняли пропаганду, нацеленную на Крым о значительном преимуществе российских пенсий и зарплат. Кроме того, в этих весьма криминальных регионах была еще одна сила – бандиты второго ряда, прижатые к ногтю Ахметовым и Ко, явно понадеявшиеся существенно подняться при смене власти. Ну и реконструкторы, борцы за «русский мир» понабежали – что твой поэт Кольцов к испанским республиканцам, после чего были быстренько объявлены независимости и желание вступить в Россию – и тут случился облом-с, выяснилось, что в России эти территории не ждут – видимо, по вышеописанным причинам, а отчасти, потому, что не хотелось все-таки обострять, после того, как Крым совсем незамеченным не оставили.


Москва явно оказалась и заложником собственной пропаганды – совсем «слить»Донбасс после того, как изо всех утюгов было рассказано населению, что все делается для защиты братьев по языку от угрозы геноцида, о готовности и моральной обязанности принять весь айн народ в лоно айн родины под крыло айн вождя, о готовности пойти ради этого на жертвы – отказываться совсем от Донбасса было бы жуткой потерей лица. На самом деле, вот эта боязнь потери лица, понты, которые дороже денег, столь важные в разборках шпаны Баскова переулка и прочих окрестностей Некрасовского рынка, похоже, и стали мощным механизмом всего последующего, главным поршнем, запихивающим игроков все глубже и глубже в бутылку.

Впрочем, что касается пропаганды, киевская ничем не лучше московской. Я с самого начала читаю новости УНИАН, причем по-украински, несколько других украинских источников из разных частей спектра – просто для получения стереоскопической картинки. УНИАН ничем не лучше РИА-Новости, просто с другим знаком. Крайне важно для будущего Украины, что Киев будет делать с Донецком и Луганском, если удастся победить повстанцев. На мой взгляд, называть эту гражданскую войну антитеррористической операцией было крайне глупо. Для начала, повстанцы – не террористы. Не отвечают они этому определению. Не устраивают и не устраивали они терактов ради достижения своих целей. Есть много других слов, которыми их можно назвать, но «террористы» - неправильное. На протяжении всего конфликта Киев не хочет видеть, что дело не только в московской пропаганде и наемниках, но что есть реально миллионы людей, которые хотят другого уклада, чем тот, что видят идеальным те, кто сейчас пришел к власти. Что этим людям нужно не просто де-факто двуязычие Украины, а уверенность в том, что и они, и их дети смогут пользоваться русским языком и не иметь из-за этого проблем. Наверное, на Украине русскоязычие не станет поводом для дискриминации или подозрений в симпатиях к враждебному государству – как английский не стал признаком нелояльности в Ирландии. Слишком уж многие, включая представителей истеблишмента, украинским толком не владеют. Но донбассцам этого будет мало - им нужно, в конце концов, чувствовать себя полноценными гражданами своей страны, а не унтерменшами, которым может быть будет позволено дорасти до высокого звания украинца, если они будут очень стараться.


Частью кремлевского сценария для Украины после мая было, видимо, желание подарить Украине собственную Чечню. В Москве помнят, сколько головной боли доставил этот конфликт, как резко стало меняться отношение Запада после него, соответственно, могло появиться большое желание подкинуть соседу что-нибудь аналогичное. Вначале, видимо, была мысль создать незаживающий и тлеющий конфликт, причем, с возможностью контролировать одну из его сторон, и то возбуждать очередное обострение, то, если Киев будет себя хорошо вести, притушивать его за хорошее вознаграждение. Видимо, эта мысль эволюционировала - сейчас обороняемость ДНР и ЛНР выглядит крайне сомнительно, так что им уготована участь полей грязной войны - пусть там тоже поубивают сколько-то мирных жителей, разбомбят города, устроят фильтрационные лагеря, возбудят ненависть нескольких миллионов человек за подозрения, разрушенную жизнь, пусть там тоже появятся мстители-партизаны. Наконец, пусть эти демократы-чистоплюи с майдана тоже расколются между собой на правозащитников и военную партию. Донбасс – это, конечно, не предгорья Кавказа. Ни тебе гор и ущелий, ни тебе зеленки, ни тебе населения с воинскими традициями и тейповой солидарностью. Т.е. в полном виде Чечню устроить явно не удалось бы. Ну так и Украина – не Россия, как верно подметил тов. Кучма, послабже будет. А Россия к Донбассу поближе, чем Иордания и Саудовская Аравия к Чечне. Скорее всего, и «Буки», если они приехали из России (к чему достаточно много свидетельств),-в Донбассе появились по опыту чеченской войны – спросили ветеранов, что было наиболее действенным средством для борьбы с чеченцами, те ответили, что авиация – ну и отлично, пусть у повстанцев будет чем этому эффективному средству ответить.


А потом случился аналог «Лузитании» в виде Боинга и вся ситуация перешла в новую фазу.

Вообще, история начала Первой мировой и виллификации Германии, связанной с ней заслуживает отдельного рассмотрения. Если помните, тогда Германия объявила о полной блокаде Британии и пообещала топить все суда, идущие в Британию под флагом Союзных держав. Более того, перед последним рейсом «Лузитании» германское посольство поместило в американских газетах объявление о том, что судно может быть атаковано. Честно говоря, у немцев даже были определенные причины атаковать – на «Лузитании» были военные грузы и Великобритания тоже нарушала конвенции, погрузив их на корабль, везший нонкомбатантов. В итоге за несколько часов до прибытия в Ливерпуль «Лузитания» напоролась на немецкую подлодку и была пущена ко дну одной торпедой. Примерно половина из тех, кто был на борту, погибла, включая более сотни американцев. В результате Германия приобрела окончательную репутацию зверей в человеческом облике (за две недели до того Германия использовала хлор в битве при Ипре). До того США пытались держаться подальше от европейской бойни, был принят специальный акт о нейтралитете, по после «Лузитании» США вступили в войну на стороне Антанты и исход войны был предрешен.

Надо сказать, образ тевтонской силы темной, проклятой орды, создавался и пестовался и до Первой Мировой, а в первые ее недели был преумножен. Немцы довольно жестоко обошлись с Бельгией, отчасти – для того, чтобы навести страх на население и в корне удушить самые мысли о партизанской борьбе в тылу, отчасти, из обиды, что Бельгия встала на пути блицкрига. Новости из Бельгии были использованы, чтобы убедить Британию вступить в войну. Германия войну проиграла, и в итоге образ Германской империи и до, и во время войны сложился самый негативный. Германия оказалась главным разжигателем войны и главным людоедом. На самом деле, Франция первой применила химическое оружие, еще в августе 1914-го, первой начала производить фосген и произвела его больше Германии и применяла не реже немцев. С точки зрения Германии, война была чуть не оборонительной – Франция откровенно готовилась к войне, французские газеты были полны антинемецкой пропаганды, Франция сколачивала антинемецкий союз (заметьте, что Австрия в качестве союзника Германии для Франции была не опасна, а Италия, хоть и имела общую границу, но на военную силу была мало похожа). Наконец, Франция довольно бесцеремонно, опираясь на английскую силу, не пустила Германию в Марокко. Интересно, что и в 1870-м Германия воспринимала себя как миролюбивую нацию, вынужденную сплотиться перед лицом большой и единой Франции, возглавляемой весьма коварным монархом, склонным к экспансии и предательству и покушающемуся на исконно немецкие территории по обоим берегам Рейна. Кстати, сравните эту картину с тем, как Германию воспринимали во Франции – романы Жюля Верна будут хорошим подспорьем.


К чему был этот долгий экскурс? К тому, что нынешняя Россия ощущает себя именно эдакой Германией. Про Веймарский синдром России сказано было немало, но это еще вопрос, с какими годами и с кануном какой из мировых войн нынче нужно искать параллели. Россия пытается совершать действия по образу и подобию тех же США, наталкивается на мощное противодействие и начинает воевать со всем миром. Россия задает вопрос «если можно Штатам, то почему мне нельзя?» Разумного ответа на это, на самом деле, нет. Точнее, он есть, но тоже довольно плохой. Во-первых, Россия часто пытается копировать то, что те же Штаты делали лет 30 назад, вроде ареста Норьеги, вторжения на Гренаду, сбивания иранского гражданского самолета по ошибке принятого за штурмовик, ведения прокси-войн в Никарагуа и Анголе и снабжения повстанцев оружием. Беда в том, что мир изменился и нынче такое не носят, даже Штаты.
А вторая беда в том, что из того, что Штаты достаточно нагло ведут себя на мировой арене, не следует, что так делать можно. Так делать, на самом деле, нельзя и остальной мир не слишком рад американскому нео-нео-империализму. Этот новый империализм встречает отпор – не в виде действий государств, но в виде, например, роста исламских движений. Но он никак не служит индульгенцией для попыток его повторять для государств послабее – той же России. У меня есть много претензий к американской политике двойных стандартов – и в основном они состоят в том, что такая политика дает моральное право и другим режимам претендовать на подобное поведение – что и происходит.

Заметим, что попытка поиграть не в свою игру для России выходит большим боком. В некотором смысле, стоило расслабиться уже в 2004-м. При всей своей национальной фразе, Ющенко как президент был куда выгоднее для России, чем Янукович. В чисто денежном смысле выгоднее. Русские трубы через Украину работали бы практически при любом режиме – выручка с них слишком важна для украинского бюджета и европейским друзьям слишком нужно то, что идет по этим трубам. А вот подачек разных сортов недружественному национально-настроенному режиму нужно было бы выдавать куда меньше, чем было выдано «дружественному» Януковичу, являвшемуся к тому же ставленником промышленников-конкурентов российским металлургам.

Без российского подталкивания единая украинская нация образовывалась бы еще десятилетиями – но ничто так не сплачивает, как борьба против общего врага. Это еще вопрос, где сейчас больше ненавидят Путина – во Львове или в Донецке, где имеют все основания считать Путина Гапоном, провокатором, выведшим донбассцев под пули и фильтрационные лагеря, и бросив на съедение Киеву. Без образа мученицы и форпоста перед русским медведем Украина бы ничего особенного от Европы и США не получила бы. Пресловутое соглашение об ассоциации с ЕС – вещь необходимая, но недостаточная, просто бумажка. Такие появились у Турции, Иордании и Туниса десятки лет назад – и где эти страны? Романтический имидж революционеров продержался бы несколько месяцев, но дальше стало бы понятно, что Порошенко, Турчинов, Яценюк, Коломойский и т.д. – это герои вчерашних дней, это персонажи из середины 2000-х, когда ничего особенного не происходило, что это старая добрая постсоветская олигархическая клика, а никакие не Гавелы, Бальцеровичи или Ландсбергисы. Есть, конечно, вероятность, что в отстутствие крестной матери они эволюционируют в реальных строителей страны и отцов нации, но она была мала, покуда Украина не оказалась в реальном кризисе. А вот тот вызов, который создала для Украины Москва, вполне способен трансформировать меркантильных купцов и бывших комсомольских функционеров в героев – как это произошло 250 лет назад в Северной Америке и как это произошло с лидерами Чечни.

Москва сейчас тоже находится в некотором цугцванге. Конфликты обладают сильным гистерезисом – для того, чтобы вернуть ситуацию в status quo ante, недостаточно перестать делать то, за что были введены санкции, надо демонстрировать добрую волю. Недостаточно перестать поддерживать повстанцев. Тем более, если при сниженной поддержке восстание будет подавлено. Но следующим возможным требованием ЕС и США может оказаться возврат Крыма, а это для Кремля совершенно неприемлемо. (Скажем честно, это было бы очень трудно реализуемо и для гипотетического «президента Навального», если бы он пришел к власти в результате какого-то фантастического сценария - см. историю с Южными Курилами. Максимум, что было бы возможно – это плебисцит под международным контролем вроде Саарского, который с большой вероятностью оставил бы Крым в России, но такой плебисцит был бы малоприемлем и для России, и для Украины). Соответственно, Россия, видимо, будет пытаться эскалировать ситуацию – просто для того, чтобы создать больше переговорного капитала, чтобы было, что «уступать», кроме Крыма, за нормализацию отношений. Один из сценариев эскалации может быть совсем неприятным – прямая войсковая операция «для понуждения к миру и защиты мирных жителей» после начала уличных боев в Донецке с существенными жертвами.

Надо сказать, что с санкциями Европа и США были доселе весьма осторожны. Тот же «Добролет» был, скорее, демо-версией, санкционировать 100% дочку «Аэрофлота», не трогая сам «Аэрофлот» было все-таки некоторым лицемерием. И было это направлено именно на желание избежать закрытие транссибирской трассы и т.д. Но Россия, точнее, ее политические круги, похоже, в эту игру играть не хочет, а желает доброй ссоры со всем миром, предполагая, что может что-то выиграть лишь в кризисной ситуации, а в обстановке позиционной борьбы, скорее, проиграет.

И как бы ни повернулось, весь социальный капитал, который Россия копила с 1991-го года, сейчас полностью уничтожен. Все разговоры и надежды, причем, с обеих сторон, о том, что Россия может стать интегрированной частью северного общества (т.е. Европы, США и Канады, Японии) сейчас помножены на ноль. Россия воспринимается как Аргентина, Индонезия или Нигерия – крупная, безусловно, но совершенно чуждая. Страна, с которой можно с осторожностью торговать, но ни о каких партнерствах речи быть не может. В этом смысле, отношение сейчас даже хуже, чем к позднему СССР, партнерство с которым было выстроено, который был предсказуем, и не слишком агрессивен. Сколько времени пройдет до восстановления этого социального капитала, сказать трудно. Более того, при нынешнем отношении к России трудно сказать, что должно произойти, чтобы социальный капитал начал снова накапливаться. Еще в марте-апреле были видны какие-то пути к нормализации, сейчас все сильно хуже.
Социальный капитал с Украиной тоже полностью уничтожен. И здесь все куда хуже, чем с Грузией. Начать с того, что потоки пропаганды сейчас куда мощнее с обеих сторон. Грузинский конфликт был краток, практически не затронул собственно грузинских территорий, количество жертв было весьма мало. Этот конфликт не нужен был грузинскому руководству для сплачивания нации. Наконец, если говорить об иррациональном, грузинское добродушие сильно превосходит и российское, и украинское. На Украине продолжают, конечно, говорить, что не считают врагами русских, но лишь Путина и его клику, но по факту это не так – репортажи о драках на турецких курортах русских и украинцев, причем, провоцируемых украинцами, тому свидетельство. Причем, враждебное настроение к России будет общим свойством и украино- и русскоязычных жителей Украины. Как надолго это – бог весть. Немцы с французами сейчас довольно мирно друг к другу относятся, дружественно даже, пожалуй. Англичане с ирландцами, вроде, помирились – после столетия вражды. А вот сербы с хорватами до сих пор неприязненно друг к другу относятся, и чехи от русских, вроде, и поныне не в восторге, хотя с 1968-го 45 лет прошло.

Перспективы для мира в целом тоже весьма нерадостны. Честно скажем, мощная торговая война – это последнее, что нужно миру в нынешней обстановке. Заметим, что после кризиса 2008-го года мир толком не оправился. Россия, конечно, не самый крупный торговый партнер, не самая большая часть мировой экономики, но существенная. Уж не менее существенная, чем Юго-Восточная Азия в 1997-м. И беда торговых войн не в вычитании объема торговли с Россией, как таковой, а в той лавине, которую она способна породить – так же, как в 2008-м экономический ущерб на порядки превзошел потери от дефолтов Исландии и саб-прайм кредитов. Здесь опять-таки начинают всплывать неприятные исторические параллели – Депрессия 30-х оказалась столь разрушительной, в том числе, из-за разрушения торговых связей в результате введения протекционистских мер.

Для Украины это тоже крайне неприятные новости – война на Востоке достаточно дорого обходится сама по себе, реконструкция тоже будет недешева. Россия была крупным торговым партнером, и что бывает, когда такое партнерство вдруг в одночасье закрывается, можно увидеть на примере Финляндии 1991-го года. Общая нестабильность последнего года тоже явно не прибавила к инвестиционному климату и экономическому росту. Если реализуется сценарий кризиса, спровоцированного санкциями и торговыми войнами, то на масштабную помощь со стороны Европы и США тоже рассчитывать не придется, солидарность-солидарностью, а своя рубаха ближе к телу, избиратель не поймет.
Tags: political crisis in russia, russia, russian policy, ukraine, war in ukraine
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments