d_kishkinev (d_kishkinev) wrote,
d_kishkinev
d_kishkinev

Пассионарии и the rest

Всё так. Решается всё долями процента от общего народонаселения. Остальные скажут "whatever, лишь бы не было (нужное подставить)"

Оригинал взят у taki_net в "Забудьте про 84%-ное большинство" (А.Шмелев, "Ведомости")
Поскольку даже бесплатная часть выкладки "Ведомостей" делается все менее доступной, копирую сюда этот образцовый текст.

http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2015/04/08/zabudte-pro-84-noe-bolshinstvo

"...политика и общественная жизнь по-настоящему интересуют лишь очень небольшую долю граждан. Даже в самые судьбоносные моменты истории. Так, во время Великой Отечественной войны лишь 1–2% жителей оккупированных территорий шли в партизаны, еще менее 1% позже подверглись репрессиям за коллаборационизм, а остальные просто пытались выжить, будучи готовыми к любому исходу военных действий. Примерно та же ситуация сейчас в Донбассе. В 1917 г. судьба 300-летней монархии была решена усилиями мизерного процента жителей Петрограда. То же и в 1991-м, когда ГКЧП спасовал перед примерно 0,05% граждан СССР, вышедших к Белому дому. Это свидетельствует не о беспринципности подавляющего большинства людей, но лишь о том, что политика и вопросы госустройства для них не вопросы первоочередной важности: «как будет, так будет»."

Политолог Александр Шмелев о том, что важно лишь число тех, кто готов тратить время, средства и силы ради будущего страны

Главный успех отечественной госпропаганды последних лет – это не мифы о «России, вставшей с колен», «фашистском перевороте в Киеве» или «ополченцах, спасающих русский язык», но легенда о существовании политически значимого «84%-ного большинства», якобы поддерживающего действующую власть, агрессию против Украины, запретительные законы, конфронтацию с Западом и т. д. В отличие от других мифов, в этот поверила не только традиционно доверчивая телеаудитория, но и многие критически настроенные и умеющие отделять зерна от плевел граждане. А поверив, опустили руки: как противостоять такой массе народа? Есть ли смысл бороться за перемены, если нашим согражданам настолько нравится статус-кво? Абсолютное большинство деморализует абсолютно. Неудивительно, что настроения среди проевропейски настроенных граждан России в последнее время крайне пессимистичны и депрессивны.
Однако реальных оснований для депрессии нет. Никакого «84%-ного большинства» как политического субъекта в России не существует. Единственное, в чем это большинство проявляется, – в ответах на вопросы соцслужб. На выборах 2014 г. ни в одном из регионов мы не видели толп, радостно ломившихся на участки, чтобы выразить поддержку действующей власти. С начала «русской весны» на улицах наших городов не состоялось ни одного многолюдного добровольного митинга, шествия, демонстрации в поддержку Путина или «Новороссии». Все мероприятия подобного рода собирали мизерное число участников или организовывались с помощью административного ресурса и денежных вознаграждений. При этом проходившие в Москве «марши мира» оказывались гораздо более многолюдными и не наталкивались ни на какую агрессию со стороны жителей города. А маленькие группки людей, пытавшиеся их сорвать, выглядели довольно комично как раз из-за своей маргинальности.
Это не значит, что социологи нас обманывают. Просто политика и общественная жизнь по-настоящему интересуют лишь очень небольшую долю граждан. Даже в самые судьбоносные моменты истории. Так, во время Великой Отечественной войны лишь 1–2% жителей оккупированных территорий шли в партизаны, еще менее 1% позже подверглись репрессиям за коллаборационизм, а остальные просто пытались выжить, будучи готовыми к любому исходу военных действий. Примерно та же ситуация сейчас в Донбассе. В 1917 г. судьба 300-летней монархии была решена усилиями мизерного процента жителей Петрограда. То же и в 1991-м, когда ГКЧП спасовал перед примерно 0,05% граждан СССР, вышедших к Белому дому. Это свидетельствует не о беспринципности подавляющего большинства людей, но лишь о том, что политика и вопросы госустройства для них не вопросы первоочередной важности: «как будет, так будет».
Конечно, распределение симпатий среди всех граждан играет важную роль, если будущее страны определяется через победу тех или иных сил на конкурентных выборах. Но в нашем случае речь об этом давно не идет: конкурентные выборы – не реальность, а одно из главных требований «активного меньшинства». Соответственно, единственные цифры, которые сейчас имеют значение, – это число тех, кто готов, как минимум, тратить свое время, средства и силы, чтобы повлиять на будущее страны. А как максимум – рисковать свободой и даже жизнью.
Здесь начинается по-настоящему важная социология. Число активных сторонников демократических реформ и европейских ценностей, готовых выйти на улицу, остается более или менее неизменным с 2011 г. и составляет примерно 100 000 человек в Москве плюс еще по несколько тысяч в других крупных городах (в Санкт-Петербурге – около 10 000, в остальных миллионниках – меньше).
«Национал-патриотический» актив – те, кто выходит на митинги «за Новороссию», собирает деньги и вещи для «ополчения» или, наконец, непосредственно отправляется воевать в Донбасс, – поддается подсчету чуть труднее. На глаз его можно оценить в несколько десятков тысяч граждан (около 10 000 непосредственных участников боевых действий плюс организаторы палаток «Помощь Донбассу», часть активистов движений НОД, SERB и т. п.).
Третий кластер – другие сплоченные социальные группы, пока не принимающие активного участия в общественно-политической жизни, но потенциально способные сыграть в ней важную роль (например, футбольные ультрас).
Четвертый – сторонники сохранения статус-кво по долгу службы: разнообразные чиновники, муниципальные служащие, руководители бюджетных организаций и т. д. Как правило, представители этой группы не сильно отличаются от пассивного большинства и спокойно переходят на службу к любой новой власти. Однако наиболее замазанные из них, вероятно, готовы к активным действиям в поддержку действующего режима. Впрочем, вряд ли их число достаточно велико для того, чтобы они могли сыграть какую-то роль.
Пятый – силовики. В первую очередь, 40 000 бойцов ОМОНа (это число с 2012 г. выросло в 2 раза: власть понимает важность «социологии активного меньшинства» и не тешит себя результатами общенародных опросов). Плюс 182 000 служащих внутренних войск, засекреченное число сотрудников ФСБ, стоящие немного особняком «кадыровцы» (около 4000 человек) и т. д.
Наконец, шестой – армия, которая традиционно в России не вмешивается в политику, но когда-то может эту традицию нарушить.
При сохранении нынешнего вектора путь, по которому пойдет Россия, будет определяться исключительно этими группами. То есть численностью двух первых групп (она может быстро меняться – так, в 2011 г. число постоянных участников демократических протестов одномоментно выросло более чем в 10 раз). Пределами лояльности пятой и шестой групп. Позицией третьей группы.
При этом процент пассивной поддержки власти может быть любым. Все равно в недемократической системе он ни на что не влияет. В условиях тотального доминирования на ТВ единой информационной линии цифры соцопросов – это не более чем результаты ЕГЭ на тему «хорошо ли вы помните содержание телепередач».
Tags: forecast, policy, political crisis in russia, war in ukraine
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment