d_kishkinev (d_kishkinev) wrote,
d_kishkinev
d_kishkinev

Про недавние опрокидывающие выборы в Габоне

Очень интересно про то, что right fucking now происходит в Габоне. После диктатуры и автаркии, несколько дней назад прошли опрокидывающие выборы (выборы, в которых внезапно победила объединившаяся оппозиция), и что из это вышло (выходит в прямом эфире - еще далеко не понятен результат, но уже горячо). Это просто яркий и наглядный, а не теоретический, пример того, как на самом деле сложны и опасны переходы от автаркий к чему-то иному, когда механизмы реальных переходов разрушены as opposed to ситуации, когда передача власти более отлаженна, даже если вам вся эта "элитка" неприятна. Если механизм разрушен, то долго всё копится, а потом может взорваться и результат - от относительной демократизации до скатывания в диктатуру, т.е. много шагов назад. Короче, повышены неопределенности и риски.

https://slon.ru/posts/73027

Габон – бывшая колония Франции, отличающаяся необычной неподдельно-искренней любовью к бывшей метрополии. Это страна маленькая, зажиточная по мировым и богатая по африканским меркам (ВВП на душу примерно соответствует уровню России). До 1990 года в Габоне существовал диктаторский режим – сначала первого президента Леона Мба, а затем его преемника, Омара Бонго, стоявших во главе единственной разрешенной Демократической партии Габона (ДПГ). Но последние стремительно разворачивающиеся события наглядно показывают, как оппозиция в зажиточной стране с авторитарным, но не откровенно диктаторским режимом может прийти к власти, и что из этого может получиться.

В отличие от большинства африканских диктаторов, Омар Бонго был куда более талантливым управленцем – он наладил экспорт природных ресурсов и приток инвестиций в страну, за счет чего Габон стал одной из самых стабильных и богатых стран Черной Африки. Впрочем, одновременно с этим Бонго был коррумпированным правителем и значительная часть доходов страны оседала в его карманах, а разница между богатыми и бедными была весьма ощутимой.

В 1990 году после массовых демонстраций – в первую очередь в столице страны Либревиле и втором городе Габона Порт-Жантиле, Бонго пошел на либерализацию: в стране была разрешена деятельность оппозиции и установлена многопартийная система. Однако полноценной демократией Габон не стал: Конституция страны, оставшаяся со времен диктатуры, устанавливала семилетний президентский мандат без ограничений по срокам. Омар Бонго, используя свою репутацию человека, создавшего спокойную и зажиточную страну в Черной Африке, а также административный ресурс и раздачу населению подарков от президента перед выборами, исправно выигрывал и все конкурентные выборы до своей смерти в 2009 году.

Кандидатам на внеочередных выборах-2009 от правящей ДПГ стал сын Омара Бонго Али. Оппозиция же не смогла договориться о едином кандидате, выставив кандидатуры бывшего министра Андре Мба Обама и фактического лидера габонской оппозиции Пьера Мамбонду. Логичным образом на выборах победил Бонго-младший. Мамбонду и Обам набрали почти равное число голосов – чуть больше 25%, а Бонго набрал 41%. Второго тура в Габоне не предусмотрено: оппозиции пришлось смириться с поражением.

Парламентские выборы-2011 оппозиция бойкотировала, рассудив, что они все равно пройдут нечестно. Понятно, что для власти не было больше подарка, чем безоговорочная капитуляция противника еще до начала сражения и ДПГ с легкостью взяла 113 мандатов из 120. Оппозиция – в очередной раз проглотила пилюлю и стала готовится к выборам 2016 года, надеясь в этот раз не повторить ошибки 2009 года и выставить единого кандидата.

Несмотря на то, что оба оппозиционных кандидата на выборах-2009 – и Мамбонду, и Обам – умерли, не дожив до следующих выборов, лидер у габонской оппозиции был. Им стал Жан Пин – бывший министр иностранных дел Габона, работавший председателем Африканского Союза и в силу этого воспринимавшийся как довольно самостоятельный политик. В феврале 2014 года он покинул ДПГ и перешел в оппозицию, став принимать участие в антиправительственных митингах.

Самое интересное в биографии Жана Пина – это, наверное, его происхождение. Отец Пина – китаец Чэн Чжипин, эмигрировавший из Китая во Французскую Экваториальную Африку в 1930-х годах. Когда родился Жан, неопытный чиновник колониальной администрации, не знавший, как устроены имена в далекой Азии, записал его фамилией не фамилию отца – Чэн, а последний слог его имени – Пин. Кстати, это тот же иероглиф, что в именах Дэн Сяопина и Си Цзиньпина, «пин» означает «спокойствие».

Бунт спикера

29 февраля 2016 года Али Бонго начал свою кампанию. Для того, чтобы объявить, что он идет на второй срок, Али выбрал традиционно оппозиционный Порт-Жантиль, рассудив, что часть жителей города и обмен на такую честь проголосуют за него.

Казалось бы, все шло, как планировалось, но 31 марта Габон потрясла новость: в отставку подает второй человек в стране, председатель парламента Ги Нзуба Ндама. Ндама всегда воспринимался как человек Бонго, совершенно покорный его воли – и тут он внезапно он покидает свой пост, добровольно расставшись с властью и престижем. Сам бывший спикер объяснил это просто: «В нашей стране унижают парламент». Что было правдой – президенты Габона привыкли использовать парламент как машину для голосований, одобряющую все их инициативы, полагая, что статус и зарплата депутата от правящей партии служат достаточной компенсацией. Внезапно выяснилось, что такой порядок вещей устраивает не всех.

Понятно, что мятеж спикера оказался для президента Бонго неприятным сюрпризом. Но с другой стороны, Ндама сказал, что будет баллотироваться в президенты – а значит, как и в 2009 году, лагерь оппозиции будет расколот и можно рассчитывать на скорую победу. Когда же о своих президентских амбициях заявил и бывший премьер-министр страны Казимир Ойе-Мба, президент совсем расслабился и стал ждать своей, как ему казалось неизбежной победы. Будущее показало, что Али Бонго ошибался.

С Днем независимости, господин президент!

16 августа Габон отмечал свой главный праздник – День независимости. Президент Бонго выступил с обращением к стране. В обращении президент сделал акцент на том, что в Габоне сейчас мир (это слово он упомянул в обращении 14 раз). Вряд ли обращение добавило ему политических очков: мир – это, конечно, хорошо, габонцам достаточно посмотреть на соседнее Конго, чтобы понять это. Но стабильность в стране воспринималась скорее, как заслуга предыдущих правителей Габона, что кстати, признавал и сам Али Бонго. А вот что он сделал сам президент Али? На этот вопрос четкого ответа он не дал, рассчитывая, что выборы он выиграет в любом случае.

И вот тут случилось то, чего Бонго совершенно не ожидал. Вечером 16 августа Ги Нзуба-Ндама, Жан Пин и Казимир Ойе-Мба выступили с совместным обращением. Содержание было простым: «Дорогие габонцы, мы договорились. Кандидатом от оппозиции пойдет Жан Пин. Нзуба-Ндама и Ойе-Мба снимают свои кандидатуры».

Оппозиция почувствовала, что произошло чудо. В Либревиле и других городах состоялись стихийные митинги в поддержку Пина. Ведь такого – чтобы оппозиция могла победить – в Габоне не было давным-давно, как говорят сами габонцы, depuis cala cala. С конца 1960-х годов все выборы в Габоне завершались одним результатом: победой кандидата с фамилией Бонго. А теперь люди почувствовали, что сейчас все будет по-другому, что теперь, в 2016-м, наконец-то все можно изменить.

Gabonreview

Ги Нзуба Ндама (слева), Жан Пин (в центре) и Казимир Ойе-Мба объявляют о едином кандидате от оппозиции.

Али Бонго понял, что перед ним возникла реальная угроза его власти и что надо срочно мобилизоваться и вести кампанию. Вести кампанию Али не умел совершенно, и кроме общих речей про мир и спокойствие президент изобразить ничего не мог. Бонго находился в состоянии сильного стресса, что сказывалось на его настроении. То он призывал Нзубу-Ндаму вернуться в лагерь Демократической партии, наивно полагая, что человек, добровольно отказывавшийся от второго поста в стране, вернется по первому зову хозяина. То он проклинал оппозицию, называя Пина, Нзубу-Ндаму и Ойе-Мба «триадой из преисподней».

В то же время, Пин и полностью отмобилизовавшиеся на его поддержку Нзуба-Ндама и Ойе-Мба провели грамотную кампанию, в ходе которой кандидат от объединенной оппозиции встречался с избирателями по всей стране. Заключительным аккордом кампании стала публикация обращения Жана Пина к габонцам. С полным текстом на французском можно ознакомиться здесь, а ниже я бы хотел привести перевод одного из абзацев:

Наш Габон больше не будет страной, в которой одна семья правит на протяжении полувека. Наш Габон больше не будет страной, которая экспортирует только сырье, не производя ничего и импортируя 80% продуктов потребления. Наш Габон больше не будет страной, где меньшинство устанавливает монополию на ренту, превращая ее в свою частную собственность, оставляя большинство жить в бедности. Наш Габон больше не будет страной, где судья наказывает человека, укравшего курицу и защищает большого бандита. Наш Габон больше не будет страной, где президент Республики проявляет полное безразличие к горю женщины, у которой на ее глазах семья погибла в катастрофе поезда. Наш Габон больше не будет страной, в которой деревню Лангуай в провинции Огове-Лоло срывают до основания, чтобы создать на ее месте плантацию масличных пальм. Наш Габон больше не будет страной, где международные конференции проходят в палатках и тентах. Наш Габон больше не будет страной, где аудиторию для занятий делают из гардероба футбольного стадиона. Наш Габон больше не будет страной, где женщина умирает во дворе больницы. Наш Габон больше не будет страной, где политические споры решаются путем отравления. Наш Габон будет страной, в которой приоритетом будет социальная защита, образование и медицина, страной, основанной на диалоге и солидарности, где нормой будет сострадание и уважение к местным обычаям. Такой Габон я предлагаю вам построить вместе, всем вместе, с 27 августа.

В обращении Пин вспомнил оппозиционеров, которые не дожили до 27 августа 2016 года – дня, когда у габонской оппозиции появился реальный шанс на победу. Закончил он его призывом: «2016 год – это не 2009. Проголосуйте за меня и с завтрашнего дня у нас всех будет новый президент Республики

День выборов и дни ожидания

Непосредственно перед выборами габонские журналисты спросили президента Бонго, признает ли он результаты голосования. Ответ президента был настолько нестандартным, что вполне может войти в историю: «если выборы будут честными, то да», – сказал он.

Как бы то ни было, 27 августа Габон пошел голосовать. В день выбора сообщений о нарушениях практически не поступало: все прошло спокойно и участки закрылись в положенное время.

Gabonreview

Али Бонго (слева) голосует. 27 августа 2016 года.

Интересное началось потом, так как в Габоне принята довольно оригинальная система подсчета голосов. Предварительные результаты («подсчитано 5, 10, 67% бюллетеней» – вот это все) не объявляются вовсе. Окончательные результаты подсчитывает Независимая и постоянная государственная избирательная комиссия(НПГИК) через три дня после голосования, после чего их выпускает в своем коммюнике Министерство внутренних дел Габона. В силу они вступают после утверждения их Конституционным судом.

Тем, у кого, как у автора этих строк, есть опыт работы в избирательной комиссии, сразу становится ясно, что такая система в разы облегчает возможности фальсификаций. В огромной России, с населением больше 140 миллионов результаты объявляют на следующий день. В Габоне же население меньше двух миллионов, избирателей меньше 700 тысяч (в стране очень много детей) да и территория у Габона гораздо меньше российской. Поэтому три дня – это просто несоразмерно много, да и необъявление предварительных результатов ничем, кроме желания облегчить власти фальсификации, объяснить нельзя.

После выборов оппозиция начала собирать копии и фотографии протоколов бюллетеней от своих наблюдателей и представителей в избирательных комиссиях, и поскольку она, в отличие от НПГИК, не была связана обетом трёхдневного молчания, начала сообщать о предварительных результатах подсчета, из которых следовало, что на выборах с хорошим запасом победил Жан Пин. Штаб президента в свою очередь, говорил, что оппозиция фальсифицирует результаты, и что только НПГИК уполномочен их объявлять. А правящая Социалистическая партия Франции внезапно поздравила Жана Пина с победой, не дожидаясь официальных результатов.

На следующий день, 28 августа, в Габоне начались проблемы с Интернетом. Пользователи, разумеется заподозрили власти в попытках нарушить коммуникации в стране, и стали требовать объяснений. Интернет немедленно восстановился, крупнейший провайдер страны Gabon Telecom выступил пресс-релиз, из которого следовало, что сеть испытывала технические проблемы в течение 45 минут, но теперь они устранены. Власти завили, что все в порядке, и это Пин распускает ложные слухи. Тем временем, наступило 30 августа, и Габон приготовился наконец-то услышать результаты голосования.

Поворотный момент

Когда провинциальные комиссии собрали протоколы и прислали их в НПГИК, Бонго стало ясно, что случило то, чего он больше всего боялся: на выборах победил Жан Пин. Что-то нужно было срочно делать, но что? Признавать поражение и уходить в отставку? То есть отдавать власть и деньги просто потому, что людишки побросали какие-то бумажки в урны? Его превосходительство Али Бонго был выше подобного. Вводить чрезвычайное положение – в стране, где противник собирал больше половины голосов? Непонятно, чем это кончится. В другой стране, конечно, можно было признать поражение, а потом подвести Пина под импичмент (у партии Бонго, напоминаю абсолютное большинство в парламенте), но вот беда – Конституция Габона не предусматривает такой процедуры. Писалась-то она в расчете на то, что президент всегда будет у власти.

Бонго замер в нерешительности и когда положенные три дня истекли, заседание НПГИК было отложено на два часа. Потом еще на два. Потом просто отложено. Сначала Интернет начал подшучивать над НПГИК – ее сравнивали со спящим котенком, шутили, что если бы в Нигерии подсчитывали голоса с такой скоростью, как у нас в Габоне, то на это уходило бы больше полутора лет. Вот-вот, – отвечали другие, – а в Индии так вообще 10 лет.

Но результатов все не было и не было, и габонцы начали чувствовать, что страна вот-вот полыхнет. Ведь объяснить молчание можно было только одним: победил Жан Пин, а президент Бонго пока не решил, что делать. Сомнения только усилились, когда внезапно у основных транспортных магистралей, банкой и автозаправок стали появляться военные патрули. Люди стали сметать содержимое полок магазинов и готовиться к худшему. В продуктовых супермаркетах Либревиля меньше чем за сутки было раскуплено почти все.

Жан Пин тем временем в своем твиттере призывал соотечественников к спокойствию – ведь нам все жить потом, после выборов, в одной стране, – говорил он.

По-видимому, идею о том, что делать, Бонго невольно подсказала сама оппозиция. К тому времени штаб Жана Пина собрал от своих наблюдателей сведения о выборах со всех провинций Габона, кроме одной – Верхнего Огове – родной провинции семьи Бонго, расположенной у границы с Республикой Конго. Оппозиционеры заявили, что Пин победил – ведь для победы на выборах Бонго нужно было набрать более 90% в этой провинции, при совершенно заоблачной явке.

Вот тут Али Бонго понял, как он поступит. Министерство внутренних дел выступило с сообщением, из которого следовало, что на выборах победил Али Бонго. Господин президент набрал 49,8%, а Пин – 48,23%. Особенно высокой поддержка Бонго, сказал представитель МВД, была в провинции Верхнее Огове – за него проголосовало 95,46% избирателей при явке в 99,93%. Всего же по Габону, по официальным данным МВД, явка составила 59,46%.

Оппозиция была в ярости от такой наглой фальсификации, и ее представитель заявил, что габонский народ этого не потерпит. Стало ясно, что Бонго запустил худший вариант развития событий.

Бои на улицах

Оппозиционеры поняли, что нужно действовать прямо сейчас – иначе завтра уже будет поздно. Люди стали массово выходить на улицы. Жан Пин отправил официальное обращение в НПГИК, в котором он отказывался признавать «итоги» голосования и требовал пересчета голосов. Интернет кипел. Довольно большую популярность приобрел плакат, где рядом с Жаном Пином был изображен Ким Чен Ын с подписью «В местности Битам явка – 104%. Лучше Пин, чем Ким».

В ответ Бонго отмобилизовал президентскую гвардию и отдал приказ о штурме штаба Жана Пина. Оппозиционеры тем временем подожгли парламент – столб дыма был виден надо всем Либревилем и это здание, изнутри чем-то похожее на Колизей, сгорело дотла.

Во время штурма штаба оппозиции гвардия применяла слезоточивый газ. Гвардейцы кричали на активистов: «Не стыдно вам было за китайца голосовать»? В Габоне, где уровень национализма по мировым меркам очень низок, это звучало особенно дико. Людей выводили на улицу, ставили на колени, а потом – арестовывали и увозили прочь. К счастью, часть активистов успела бежать в возникшей неразберихе, а самого Жана Пина в штабе не было.

Тем временем оппозиция собрала последние протоколы и выложила результаты голосования на сайт Пина. Из них следовало, что Пин набрал 57%, а Бонго – 40%. В злосчастной провинции Верхнее Огове действительно с большим отрывом победил Бонго, но, во-первых, он набрал всего 86,19% а во-вторых, он явка составила 40,3%, а никак не 99,93%. Сам Жан Пин в твиттере сообщил о первых жертвах – двое габонцев были убиты, многие – ранены.

В ответ Бонго распорядился отключить в стране интернет и мобильную связь, а гвардии отдал приказ произвести массовые аресты – в числе арестованных были невестка Жана Пина Анни-Флоре Дижан и бывший вице-президент Габона Диджоб Дивунги Ди Ндинге.

На развилке истории

Сейчас в Габоне на наших глазах пишется история. Теперь, после того, как пролилась кровь, понятно, что Али Бонго и Жан Пин не могут сосуществовать в одной стране и борьба продолжится, то тех пор, пока один из них не будет уничтожен политически или физически.

Разгромленный предвыборный штаб Жана Пина

Marco Longari / AFP

Если победит избранный габонцами Жан Пин, то Бонго, скорее всего отправится под арест и в тюрьму – уже того, что он сделал за последние несколько дней, хватит на пожизненное заключение (смертной казни, напоминаю, в Габоне нет), а ведь всплывут и воровские махинации семьи Бонго за все годы из пребывания у власти. Скорее всего, при новом президенте в Конституцию будут внесены поправки, делающие страну полноценной демократией, а Демократическая партия Габона, будучи де-факто не партией искренних сторонников политической платформы Бонго-младшего, а партией «оппортунисты и вороватые чиновники за начальство» исчезнет вовсе. Экономическая ситуация, понятно, тоже пойдет на поправку – как идет на поправку человек, из тела которого извлекли паразита.

Если же победит узурпатор – то Габон, как минимум откатится на ситуацию до 1990 года, когда он был не, как сейчас, гибридным режимом, а настоящей диктатурой. Весьма вероятно возвращение однопартийной системы, лжевыборов из одной кандидатуры, и пышное расцветание культа личности – поздравления проправительственной прессы Бонго с «победой на выборах», выдержанные в туркменском стиле, тому яркое свидетельство. О сколь-либо существенном экономическом росте можно будет забыть – даже хитроумный Бонго-старший совершенно не дотягивал до Пак Чонхи или Ли Куан Ю, а его сын сколь-либо выдающихся экономических талантов в последние 7 лет не показал.

Сожженный парламент

Ali Bongo Ondimba's twitter

Есть вероятность, что свою роль сыграет международное сообщество, в первую очередь Франция. Когда-то давно, в 1964 году, Франция уже вводила войска в Габон – тогда они встали на защиту диктатора Леона Мба, предшественника семьи Бонго. Пойдет ли Париж на то, чтобы исправить старую ошибку и примет ли меры, чтобы спасти свободу в, наверное, самой франкофильской стране планеты – мы увидим в самое ближайшее время.

Tags: africa, politics, power transition
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments