d_kishkinev (d_kishkinev) wrote,
d_kishkinev
d_kishkinev

[Молодые] спрашивают, а чем собственно плановая экономика плоха?

Если кратко - плоха на длинном горизонте в сложной и усложняющейся экономике из-за накопления больших дисбалансов, из коих главные два:

- сложнейшая и на практике нереализуемая (сейчас и может никогда) задача реального балансирования спроса и предложения из одного центра

- снижающаяся фондоотдача (investment misallocations)

Теперь что все эти слова означают по простому - см ниже у Константина Ремчукова:




О.Журавлёва― ...вопрос Сергея [некоего радиослушателя], что, разве невозможна при социализме хорошая жизнь, немножко поделитесь своим опытом государственного планирования.

К.Ремчуков― Да. Много вопросов вот от этих утопистов, которым кажется, что возможна плановая экономика. И реальность нашей плановой экономики была такова, что в конечном итоге это и привело к краху Советского Союза.

О.Журавлёва― То есть не Афганистан, не цены на нефть, не происки американцев?

К.Ремчуков― Ну, это были поводы, какое-то конъюнктурное ухудшение ситуации. Главная базовая вещь – советская экономика перестала производить потребительные ценности, которые нужны были людям. И она не могла в принципе производить, потому что плановые методы управления в народно-хозяйственном комплексе… План может быть хорошей вещью до определенных пределов внутри корпорации, там, где есть один собственник. Когда этот один собственник есть, он может чего-то там планировать, и то он сильно зависит от рынка. То есть он может спланировать «Я произведу столько-то», а рынок скажет ему, что в этот момент тебя китаец выдавил с этого рынка и ты полетел. Но, в принципе, деятельность надо планировать.

Под планомерностью мы понимаем сознательно поддерживаемую пропорциональность. Сознательно поддерживаемая пропорциональность в национальных масштабах в национальной экономике невозможна из единого центра. Только рынок в состоянии поддерживать пропорциональность в том числе за счет признания части затрат ненужными.

О.Журавлёва― Ну, объясните, вот, совсем просто.

К.Ремчуков― Совсем просто объясняю. План. Чтобы составить план того, что нужно людям в стране, чтобы мы хорошо жили. Потому что Маркс же придумал план как антитезу рынка, поскольку он считал, что рынок – это анархия, и часть труда, которую люди затрачивают, именно на рынке признается ненужной, и он считал, что это нелепое расходование человеческого ресурса. И его критика капитала заключалась в том, что «Ну как же так? Общество – мы же все такие умные (Маркс очень апеллировал к силе ума), можем себе позволить». Поэтому он говорил: «Не надо ждать, пока товары встретятся на рынке, вернее, продукты твоего труда. И часть продукта превращается в товар – это та часть продукта превращается в товар, которая кому-то нужна, она обладает так называемой меновой стоимостью. А тот продукт, который произвел и он никому не нужен, он так товаром и не стал, он идет в отход. А потратили энергию, материалы, красители. Зачем это надо?»

И они придумали план, планирование как способ организации экономики социалистического типа, где будет один центр, который учтет все потребности людей и на основе этих потребностей нагрузит всё производство так, чтобы все всё произвели. И это очень такое, примитивное при примитивной модели управления устройство экономики.

Но пока начиналась индустриализация на ранних этапах, пока было всего, там я не знаю, одному народному комиссариату нужно было курировать 4 завода каких-нибудь, 4 стройки – в Сталинграде, в Харькове…

К.Ремчуков: Только рынок может поддерживать пропорциональность, в том числе за счет признания части затрат ненужнымиQТвитнуть

О.Журавлёва― Это работало как в корпорации.

К.Ремчуков― Это работало, потому что это один человек ездит и там чего-то распределяет людей. А когда экономика разрослась и к 1982 году одновременно в нашей стране производилось 25 миллионов наименований вот этих вот потребительных стоимостей, то как спланировать разумно и рационально их производство, уже не знал никто, поскольку не было инструментария даже внутри планирования.

Потому что план действует таким образом. Чтобы составить план, есть такая методика народно-хозяйственного планирования. Там говорится о том, что для плана я должен получить от вас как руководитель предприятия заявку, сколько вам нужно чего, сколько нужно металла, сколько нужно песка, сколько нужно гвоздей. Если я получу от вас, я получу от него и от него, я это сведу и скажу, что столько металла, столько песка, столько гвоздей и распределю между заводами. А вы, которые предприятия, вы мне в ответ отвечайте, а как я узнаю, сколько мне нужно металла, сколько мне нужно гвоздей и песка, если я не получил от вас плана? План же закон. Я думаю, что мне 100 нужно машин, а, может быть, вы мне 110 спустите. Я говорю «Ты не болтай. Пей давай».

В результате исходные показатели очень сильно отличались от реальности. А поскольку план, все-таки, был главный оценочный показатель деятельности, то оценивался труд, в том числе премии, ордена, медали и переходящие красные знамена и вымпелы давались по результатам выполнения плана. То эта система при Сталине вела к тому, что очень часто тот, кто не выполнил план (а он и не мог его выполнить подчас, потому что хаотично были организованы вот эти поставки)... Масса фильмов, романов о том, что 28 дней в месяц люди стоят, у них нет, а потом начинается аврал. Аврал – это когда к какой-то дате нужно, там, к 7 ноября или к концу месяца выполнить план.


О.Журавлёва― Дать 400% плана.

К.Ремчуков― Поэтому качество никогда не было в советской экономике важным фактором, нужно было количество.

Так вот при Сталине постреливали таких людей, да? Потому что очень сложно разобраться: ты не выполнил план, потому что вот такая плохая организация и бесхозяйственность, или ты не выполнил, потому что ты вредитель, троцкист-бухаринец?

О.Журавлёва― Как раз, по-моему, очень просто разобраться.

К.Ремчуков― Поэтому, скорее всего, люди склонялись к тому, что, конечно, нормальный советский человек не мог не выполнить план, а, вот, троцкистско-бухаринская сволочь, конечно, мог. Поэтому стреляли. А раз стреляли, то трудно осуждать людей, которые начали заниматься очковтирательством и корректировкой этих планов.

Но при Брежневе корректировка планов достигла фантастических масштабов. План (масса показателей) корректировался уже 4 раза в год. Не просто к концу года, а они уже в квартал.

О.Журавлёва― А это, ведь, пятилетний план был.

К.Ремчуков― Да даже и не пятилетний – это уже внутри года 4 раза. Потому что ничего не выполняется, а, значит, у тебя не будет премии за квартал.

Вот, они приходят в Госплан и начинают: то в баню они пойдут, то еще что-то. «Ну, давай мы скорректируем». И получилось, что…

О.Журавлёва― Я прошу прощения. «Скорректируем» — это значит, что вместо 300 я, на самом деле, произведу 200?

К.Ремчуков: Социализм изжил себя просто как экономическая системаQТвитнуть

К.Ремчуков― Да, и оформим так, что это твой будет план.

О.Журавлёва― «Я произведу 201, получу премию»?

К.Ремчуков― Да. Поэтому экономика привела к тому, что на 1982-й год из каждого рубля произведенной промышленной продукции 77 копеек шло на склад. Это были нормативные и сверхнормативные запасы, это просто омертвление нашего труда. А только 23 копейки – это был наш национальный доход. Поэтому план выполняли все, а дефицит товаров, которые нужны, был огромен. И я уже приводил примеры, поскольку вот эти статистические сборники… Это обычная статистика народного хозяйства – она показывала, что мы производили 880 миллионов пар кожаной обуви в год (Советский Союз). А ФРГ, Италия, Франция и США производили 800. Вот, 4 страны. А мы – 880. Ну, кто ходил в советских «Скороходах»? Мало кто. Поэтому это всё шло в отвал, это уничтожалось, это было такое затупление.

В общем, экономика не могла существовать, поскольку на каждый вложенный рубль фондоотдача падала-падала-падала, и мы начали проедать себя, то есть на каждый вложенный рубль уже в 1979 году была отдача копеек 79-80.

Поэтому социализм изжил себя просто как экономическая система. И вот эти вот фантазеры, которым кажется, что они могут сейчас организовать, это при том, что еще действовала философия (ну, особенно в сталинское время), что человеку нужны простые вещи. То есть там не говорили, что почему я в такой блузочке, почему я в таком галстуке? Вещи назывались своими именами просто: «Нужно две пары ботинок. Нужно два френча. Тебе нужна одна юбка и одни колготки. Точка».

Вот этот вот изменившийся мир, когда потребительство становится частью, как бы, жизни, чтобы человек отделился от другого… Никто не ходит в одинаковых теннисках, никто не ходит в одинаковых… Нужно какое-то отличие. Уже социализм на это не реагировал.

О.Журавлёва― И это и есть общество потребления, которое мы так ненавидим.

К.Ремчуков― А надо его любить, потому что оно двигает прогресс, потому что люди живут хорошо, у них дезодорант появляется, хорошая зубная паста, они лучше пахнут, одеколоны. Ведь, не было же этих вещей. А почему? Потому что ракеты и тяжелая промышленность имели приоритет, а вот эти товары группы «Б» (потребительские) – они были по остаточному принципу. Вот и сейчас у нас то, что сказали нам наши плановики, оно, конечно, удручает.

О.Журавлёва― Я прошу прощения, один момент. Константин Вадимович, люди тут с вами дискутируют. А откуда вот эти вот цифры и сведения, которыми вы?..

К.Ремчуков― Из моей прошлой научной деятельности. Я был заведующим кафедрой Макроэкономического регулирования. А до того, как она стала Макроэкономического регулирования, эта кафедра называлась Планирования народного хозяйства. Я читал курс лекций, который назывался «Экономика России переходного периода», 26 недель. И часть лекций была подготовлена предпосылкой, как бы, демонтажа социалистической плановой системы, и в то время я готовился…
Tags: economy, history, plan economy, socialism
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments