d_kishkinev (d_kishkinev) wrote,
d_kishkinev
d_kishkinev

Очень смешно и вкусно написано

ascir посоветовал прочесть у labas вот это Кросспостю, ибо жутко смешно и вкусно написано.

Пардон, лексика. Да, и ДК - это не я, а приятель labas'а.

Ее первый бал

Кажется, простофиля Вильсон сказал, что в споре слепого с безногим о технике стипль-чеза, он всегда держит сторону лошади.
Это я к бушевавшем намедни страстям о нравственности воровства вообще и воровства в белых перчатках, в частности.
У меня в 92 году не было, увы, возможности подделывать авизо. Приходилось довольствоваться малым.
ДК зарегистрировал ремонтно-строительную фирму. Нанял несколько бригад. Я подрабатывал снабженцем широкого римского профиля.
Один из наших обьектов был на Никитской, напротив ТАССа.
Бригадира звали Иваныч. У него были многочисленные достоинства и единственный недостаток. На подсознательном уровне Иваныч был нонконформистом и антиглобалистом. Ему претили пошлые идеалы общества потребления. Современные комнатные революционеры, познакомившись с Иванычем, от зависти отрезали бы себе половину жопы.
В классической марксистской формуле "деньги - товар -деньги" Иванычу никогда не удавалось добраться до третьего пункта.
В его интерпретации деньги и товар немедленно аннигилировали, оставляя после себя густое похмелье и следы чужой обуви на теле.
С позиций трудовой дисциплины это означало, что после аванса Иваныч (увлеченный неравной схваткой с потребительским драконом) на обьекте отсутствовал.
Без Иваныча стройка замирала. Нет, остальная бригада была на месте, но без указующего перста ремонтники двигались предельно неторопливо, и я неоднократно ловил себя на мысли, что смотрю замедленный повтор. В один прекрасный (послеавансовый) день, доставив на стройку очередной мешок с цементом, я увидел на тротуаре сьёмочную группу. Камера была направлена на свежепокрашенный фасад нашего обьекта. Слева он был светложёлтым. А справа тёмножёлтым. Так получилось. Нелепая случайность.
Мне представился спецвыпуск журнала "Фитиль". Злорадный голос за кадром призывал дальтоников к ответу.
Подумалось, что становиться знаменитым в столь юном возрасте не входит в планы ДК. Тогда я решил обратиться к киношникам с предложением экономического характера. Начал издалека. Мол, если A платит B за некую операцию C сумму S, то D может заплатить B за операцию !C сумму 2S. Неискушенные в тонкостях высшей математики киношники посмотрели на меня испуганно.
Выяснилось, что наш фасад их вовсе не интересует, т.к. они снимают научно-популярный фильм из жизни сомнамбул и нашли в лице нашей бригады замечательную натуру.

Надо сказать, что снабженческая доля была нелегка во все времена. Недаром социалистический реализм традиционно изображал снабженца как второстепенного персонажа трагической судьбы.
В 92 году вышеупомянутая доля была нелегка особенно. В 92 году не было интернет-магазинов, мобильных телефонов, рынков стройматериалов и прочих приятных глазу аксессуаров бытия.
Сперва я пытался работать честно.
К примеру, поехал за краской на лакокрасочный завод, что на Варшавке.
Выписал счет-фактуру на две бочки краски. Собрал на нее полную коллекцию автографов ответственных работников завода. Оплатил счет. Метался по банкам, проталкивая деньги. По утрам ездил на Варшавку, как на службу. В заводской бухгалтерии меня уже встречали как родного и поили чаем.
Если бы чемпионат мира по спортивному ориентированию проводился на заводской территории я бы выиграл его без труда, но к обладанию двумя бочками краски за две недели я ничуть не приблизился.
Наконец, деньги неторопливо сконденсировались на счету завода. Мне выписали долгожданную накладную. Юная девушка-бухгалтер, предвидя скорую разлуку, уронила украдкой слезу.
Я вызвал по телефону грузовик и двинулся к складу торжественным маршем. Из репродуктора лилась бравурная музыка.
- А где возвратная тара? - спросила завскладом.
- Какая тара?
- Ну вот, вы покупаете две полные бочки. Должны взамен отдать нам две пустые бочки. Иначе мы не имеем права отпускать товар. Распоряжение руководства.

Несколько лет спустя появилась компьютерная игра DOOM и в ней инопланетное чудовище - летающий зубастый шар.
Если в него выстрелить, шар сдувался, на мгновение замирал и падал наземь бесформенной сине-красной соплей.
Я очень любил, играя в DOOM, расстреливать именно эти шары. Они чем-то неуловимо напоминали завскладом лакокрасочного завода.

Другой способ добычи стройматериалов был гораздо менее накладным. Кроме Иваныча &Co. в центре Москвы трудилась еще не одна дюжина ремонтных бригад. Почти все строители испытывали жажду и ипохондрию, которые были вызваны зачастую неумеренным хоровым чтением "Критики чистого разума" на ночь глядя.
С утра многие из них лежали на спине и живо напоминали кн. Андрея под Аустерлицем. Разбросанные вокруг средства производства вызывали, ясное дело, лишь тошноту и дрожь в членах. Поэтому они охотно меняли их на некоторое количество разноцветных бумажек.
Я таким образом исполнял благородную роль похмельного ангела.
В самих строителях, впрочем, тоже было что-то божественное. Один бригадир, загнав мне три с половиной бочки краски из имевшихся у него четырех, пятью хлебами оставшейся полубочкой без труда покрасил указанный в смете фасад.
Happy end, как пишут немцы на туалетной бумаге.
Однажды, впрочем, идиллическое течение нашей жизни было нарушено.
- Привет, - тяжело вздохнул ДК в телефонную трубку, - на Никитской проблема. Спиздили весь настил. Прямо из-под бригады.
- В каком смысле, прямо из-под бригады? - тупо спросил я. Мне представились наши ремонтники, отчаянно цепляющеся за перекладины лесов на уровне третьего этажа в то время как злоумышленники пиздят настил у них из-под ног. Колеблемый ветром Иваныч олицетворял толстовский тезис о непротивлении злу насилием.
- Ну они отошли пообедать на полчаса... Вернулись - нет настила...
Ремонтные работы естественно прекратились. Бригадой овладела апатия. Иваныч ушел во внеочередной запой (каковый факт пролил свет на печальную судьбу настила).
ДК поставил мне задачу достать новый настил в течение дня. За любые деньги. Мы и так не укладывались в оговоренные договором сроки.
Я рысью обежал все окрестные стройки. Большинство бригад работало с люлек. Остальные готовы были продать мне всё, включая именной мастерок, подписанный Предгосстроя Ельциным, родную тещу и тайну зеленых человечков. Всё за исключением настила. После беседы с третьим бригадиром у меня сложилось впечатление, что строитель-ремонтник в отличие от обычного христианина довольствуется вместо всех этих "Не убий", "Не прелюбы сотвори" и прочей чухни всего лишь одной заповедью, а именно "Не продай настил свой". Нарушителей коей бросают в аду в бетономешалку.
В-общем, я вернулся на Никитскую не солоно хлебавши и нашел ДК, стоящим на подножке грузовика, как Ленин в октябре.
- Ну наконец-то , -сказал ДК, - давай быстрее. Я нашел настил.
Я даже не удивился. Рядом с ДК вообще быстро перестаешь удивляться. Я сел в грузовик и мы поехали. Приехали на Петровский бульвар. Остановились возле стройки.
В уголку под лесами прикрытое каким-то тряпьем лежало искомое.
ДК схватил первый щит и с разбегу забросил его в кузов. Я взялся за второй. Меня несколько удивляло, что ДК передвигается между штабелями настила и грузовиком исключительно бегом. Опаздывает куда-то, подумал я. В театр, наверно. И, поддерживая почин, тоже принялся бегать.
За 10 минут мы погрузили весь настил и уехали.
- Строители пидарасы - заметил я, слегка отдышавшись.
ДК посмотрел на меня вопросительно.
- Ну эти, на бульваре, -уточнил я.- Могли бы и помочь загрузить, раз уж мы им заплатили.
- А почему ты думаешь, что мы им заплатили? - заинтересовавшись, спросил ДК.
Вот еще красиво отсюда

Вопросы любви

В моем возрасте, конечно, уже нельзя не задумываться об ответственности писателя за базар. Некоторые теоретические аспекты я осветил в своей статье "Как слово наше отзовется... Акустические сигналы в звукопоглощающих средах", опубликованной в 4 номере журнала "Накладная физика" за этот год.
Теперь чуть более популярно. Вот допустим, пишу я очередной рассказ из студенческой жизни, в коем упоминаю между делом, что товарищ мой ДК любил, негой обуян, открыть окно нашей комнаты и возмутить ночной покой студгородка воплем: "Паяльники, высуньте ебальники!!!"
Проходят годы. ДК (по-прежнему обуян негой) сидит в кресле-качалке на каком-нибудь альпийском курорте. Нежное солнце преломляет свои лучи на отрогах окрестных гор, что, конечно, напоминает о лабе по оптике 4-12. Рядом на столике стакан с каким-нибудь невинным утренним Кампари-оранж. И тут к ДК подбегает внучек и говорит: "Деда, я тут прочитал рассказик о тебе в молодости, но не понял там одно слово".
Чтоб не упасть, ДК хватается за стакан и с нервным покашливанием интересуется: "Какое?".
"Деда, а что такое паяльники?"
Мда.
Кстати, паяльниками звали студентов радиотехнического факультета, живших в общаге напротив.
Это, впрочем, только присказка, впереди вторая.
Прочитав вот этот рассказ, я задумался, как глубоко сидит в нас страстное желание унизить любого представителя власти, особенно, конечно, мента.
Ведь вот взять ту же Англию. Там с полицейских традиционно всего лишь срывают шлем, и то считается невероятной доблестью.
А у нас ментов постоянно подвергают позорному публичному осквернению. Лишь слегка покопайтесь в памяти - и немедленно вспомнится какая-нибудь история, в которой фигурирует обоссанный мент, а то и целое отделение милиции.
Я думаю, это связано с тем, что в наших жилах течет бунтарская кровь Стеньки Разина, Емельяна Пугачева и Бориса Абрамовича Березовского.

История, которую я хочу рассказать, началась с того, что ДК, я и наши литовские друзья Рос и Дарюс отмечали в Москве очередную годовщину покорения Праги. Судя по тому, что крепко набравшись где-то в районе Арбата, мы пошли к метро, дело было в эпоху первоначального накопления капитала.
Около метро Арбатская в то время ютились дюжины самодельных коммерческих ларьков, похожих на миносский лабиринт, охваченный эрозией и коррупцией.
Не доходя до метро, Рос зашел за один из таких ларьков, чтобы, говоря поэтически, остаться наедине с Малой Медведицей.
Мы ждали в сторонке. К нашему удивлению, уже через несколько секунд Рос выскочил назад, а немедленно вслед за ним оттуда же выскочил мент, взъерошенный и какой-то влажный. Что именно делал мент за киоском: лежал в засаде или, может быть, готовился к свиданию с медведицей побольше, мы не успели выяснить, т.к. мент свистнул в свисток, тут же набежали опричники и погрузили Роса в воронок. Мы постеснялись вмешиваться, т.к. ощущали крайнюю неустойчивость в членах, и грустно побрели к метро.
- Я вижу три проблемы, - со свойственной ему рассудительностью заметил Дарюс. - Во-первых у Роса при себе нет денег. Во-вторых, у него при себе нет документов. Зато у него при себе есть ключ от квартиры, в которой эти документы лежат, причем единственный.
Мы согласились с тем, что это не упрощает ситуацию.
К часу ночи мы добрались до моего дома и позвонили в арбатское отделение милиции. "Это вас беспокоят из посольства Литвы, - сказал Дарюс, старательно усиливая акцент, - По нашим данным, вами незаконно задержан гражданин Литовской республики."
На что дежурный саркастически заметил, что без документов лично он предпочитает выдавать себя за эскимоса.
Тогда мы запаслись слесарным инструментом и поехали добывать документы из запертой квартиры. Поворот сюжета, согласно которому соседи бы вызвали милицию, и мы бы составили Росу компанию в узилище, насквозь литературен, но, как выяснилось, на соседей нельзя положиться в таких тонких вопросах - несмотря на ужасный грохот, поднятый нами, ни один из них не проявил и толики любопытства.
Дверь у Роса была качественная и не поддавалась даже такому профессиональному дверному вышибале, как ДК.
Дарюс и я обеспечивали моральную поддержку.
- Ты только взломай, - говорил Дарюс, - там в холодильнике пельмени... и водочка... а потом, гулять, так гулять, цеппелинов закажем...
Здесь необходимо пояснение. Цеппелины - это асимметричный литовский ответ сибирским пельменям - очень вкусная штука, но в данном случае они несут эвфемистическую функцию. Дело в том, что в Литве в то время шли гонения на сферу половых услуг, и секс-обьявления в газетах маскировались под "Цветы на дом" или "Цеппелины для проголодавшихся господ".
Воодушевленный мыслью о цеппелинах ДК поднажал и вынес дверь вместе с косяком.
Мы ввалились внутрь. И первым делом, естественно, опять позвонили в отделение милиции.
"Отпустили уже вашего гражданина", - сказал дежурный, вложив в последнее слово весь сэкономленный за смену запас сарказма.
Дарюс положил трубку и поинтересовался у нас, долго ли Рос будет идти пешком от Арбата до Коломенской.
В любом случае спасать было уже некого. Мы сварили пельменей и выпили водки. На полу валялся МК с частными объявлениями. Мы выпили еще. Тут я, видимо, отключился, а когда пришел в себя, то обнаружил, что сижу на диване с раскрытой газетой в руках. За окном светало.
На соседнем диване похрапывал ДК. Дарюса не было видно (потом оказалось, что он заснул в ванной).
Однако клиническая целеустремленность всегда была моей отличительной чертой, поэтому я собрал волю в кулак и потянулся к телефону.
- Але, - сказал заспанный мужской голос.
- "Девушки по вызову" это у вас? - поинтересовался я.
- У нас, - ответил мужик, - каких предпочитаете: худеньких, толстеньких, блондинок, брюнеток?
Я бросил взгляд на ДК. Будить его для уточнения столь незначительных подробностей показалось мне неспортивным.
- Пожалуй, худеньких, - сделал я нелегкий выбор, - и, - тут я подумал еще с полминуты, - б... ббб...
- Хотя, если честно, - мужик просыпался на глазах, - худеньких-то у нас нет. Если честно, у нас вообще последняя осталась. И она не худенькая. Даже наоборот. В теле. Можно даже сказать, полная. А то и толстая, - закончил мужик злорадно.
В это время снаружи послышался какой-то шум и я увидел перед собой Роса. То ли от дружеского общения с ментами, то ли от пешеходной прогулки по ночной Москве, то ли от вида жалких останков своей (бывшей) входной двери взгляд у него был совершенно безумный.
- Рос, - сказал я со всей серьезностью, приличествовавшей моменту, и закрыл микрофон трубки ладонью, - осталась последняя толстая блядь. Брать будем?
Tags: fun
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments