d_kishkinev (d_kishkinev) wrote,
d_kishkinev
d_kishkinev

Алексей Рыбин "Кино" с самого начала

Живущие в Питере и регулярно слушающие мое любимое радио "Рокс" www.roks.ru не могут не знать ведущего Алексея Рыбина. Хорошо знающие творчество группы "Кино" и ее историю знают об Алексее не только то, что он радиоведущий, но и то, что он - один из основателей группы "Кино", гитарист ее первого состава. Вообще он человек очень интересный, знающий до фига о роке, блюзе и проч., участвовавший во многих музыкальных проектах. Он также автор около 10 книг. Вот порылся в инете и нашел его любопытную книжку " "Кино" с самого начала" (1992). Вот эпизод, описанный Алексеем о Ленинграде 1981 года. Они с Цоем ходят на концерты каверов "Битлз". День второй, концерт в Юбилейном (вспоминаю Blues Fest 2003, вот это был драйв! извините - за off topic), описание разгона "погонами" толпы битников. У кого есть время - почитайте. Надеюсь до этого мы больше не дойдем. Хотя случаи с болельщиками и другороссами указывают на то, что ушли пока еще недалеко.

Подойдя к дворцу спорта, мы увидели, что тол-па, если чем и отличалась от вчерашней, то только большим количеством милицейских фуражек, но не придали этому значения и прошли на свои вчерашние места. Все было так и не так, как вчера. "Блиц" работал так же круто, и мы кайфовали по-прежнему, но что-то было не так - в публике чувствовалась уже какая-то нарочитость, организованность, это был не стихийный кайф, как вчера, а заранее запланированный, рассчитанный и предусмотренный. По залу уже ходили люди с пачками фотографий "Битлз" и продавали их по рублю за штуку всем желающим. Были уже небольшие группки в зале со своими лидерами, по команде которых группки начинали скандировать что-то невнятное, были уже какие-то флаги, большие портреты Джона, уже были принесены с собой в большом количестве хозяйствен-ные свечи и спички - зажигать, как вчера, на "Имеджн". Короче говоря, вся та естественность и непосредственность поведения, которая имела место на первом концерте, улетучилась без следа. Все шло по точному плану, когда подпевать, когда привставать, группки "танцоров" заранее проби-рались к проходам, чтобы начать твистовать задолго до на-чала нужной песни ,- они уже знали порядок номеров, и их возня в проходах была искренним выходом энергии только отчасти, они явно дома готовились к этому, репетировали перед зеркалом и прикидывали, как они будут выглядеть со стороны, когда начнут танцевать в проходах рядов Юбилей-ного. Но музыка "Битлз" все-таки прошибала эту административно-организационную суету, которая просто в крови у нашего народа - хлебом не корми, дай только создать новую партию, тайное общество, вести протоколы заседаний и ко-пить горы деловых бумаг. К концу концерта вся эта непри-ятная возня все-таки перестала отвлекать нас, и мы, как вчера, "расторчались".

Выйдя на улицу, мы с Цоем - Пиня где-то затерялся во время концерта - остановились прикурить, пропуская мимо себя толпу, сегодня уже более или менее организованную, направляющуюся к метро, распевавшую битловские песни, как я уже говорил, мы не любили чувствовать себя частью какого бы то ни было сообщества, да и не хотелось раство-рять в толпе то, что было внутри после концерта, мы пред-почитали переживать это наедине с собой и делиться впе-чатлениями друг с другом в нескольких простых словах.

Толпа шла мимо, распевала, танцевала, несла зажжен-ные свечи и самодельные какие-то флаги с надписями "Джон", "Битлз" и что-то еще. Она была совершенно мирной, веселой, трезвой и безобидной, шла себе в сторону моста, чтобы там разделиться - кому на метро "Горьковская", кому - на "Василеостровскую". За толпой медленно ехала невесть откуда взявшаяся машина "Жигули" с синей полосой на ку-зове и белой надписью "Милиция". На крыше автомобиля торчали два динамика-колокольчика. Проехав за идущими битломанами метров пятьдесят, машина сказала строгим муж-ским голосом: - Немедленно прекратите петь! В толпе засмеялись. Улыбнулись и мы с Цоем - больно уж бредовые требования ставил этот автомобиль.

- Немедленно прекратить петь, я сказал! - ска-зал автомобиль, описывая дугу на правом фланге толпы, заезжая на газон. Петь, разумеется, ник-то не прекратил - наоборот, заорали еще громче -уж больно смешна была эта ненависть или, может быть, страх перед рок-н-роллом маленькой милицейс-кой машины.

- Приказываю всем разойтись!!! - заорал взбешенный автомобиль.

- Твист энд шаут! - заорали в толпе.

- Повторяю - всем немедленно разойтись! Даже если бы у идущих в толпе и возникло такое желание, разойтись тут было некуда - все вроде бы и так расхо-дились. Шли себе к метро, тут была только одна дорога в эту сторону. Но желание куда-то еще расходиться ни у кого не возникло - с какой, собственно, стати, да и куда? Мы с Цоем стояли у дверей Юбилейного, смотрели на все это и посмеивались, но посмеивались, правда, недолго.

- Последний раз приказываю - всем разойтись!

- Пошел ты на... - множество голосов из толпы весело назвали ряд адресов, куда рекомендовали отправиться не-званому командиру.

- ВЫЙТИ ИЗ АВТОБУСА И НАЧИНАТЬ РАБОТАТЬ! ПРИКАЗЫВАЮ РАБОТАТЬ ЖЕСТКО, БЫСТРО, ТОЧНО, КАК УЧИЛИ!

"Что бы это значило?" - только и успели подумать мы с Цоем, как увидели, что из двух автобусов, затерявшихся на стоянке возле Дворца спорта среди экскурсионных "Икарусов", служебных машин и еще какой-то техники, быстро, как в кино, начали сыпаться на газон люди в голубых ру- башках.

Одеты они были как обычные милиционеры, но отличались замечательной расторопностью и умением драться, как мы увидели через несколько секунд. Большинство идущих в толпе не обратили внимания на последний приказ и не видели этой атаки - милиция, вернее, какие-то специальные бойцы - спецназ - не спецназ, солдаты - не солдаты, приближались к ним сзади, со спины. Паника началась, когда были вырублены первые, вернее, последние идущие в толпе битломаны. Заметь это нападение раньше, битломаны, возможно, могли бы дать отпор атаку-ющим, что тоже спорно, - на них бежали профессионалы рукопашного боя, но сейчас, когда задние ряды попадали на газон под ударами в спину - били в основном в поясницу ногами, - мы это видели отчетливо, началась паника и, сши-бая друг друга, битломаны рванули на проезжую часть ули-цы. Бойцы преследовали их, пиная по дороге уже лежащих, и настигали бегущих, сбивали их с ног ударами в спину, по затылку, под колени, по почкам... Из переулка вылетели на-встречу обезумевшим битломанам два милицейских газика, находившихся, наверное, до поры до времени в засаде. Хо-рошо, хоть никто не попал под колеса, - машины врезались прямо в толпу, расклинивая ее на три жидких потока. Кое-кого уже волокли к автобусам, видимо, тех, кто пробовал все-таки защитить ЧЕСТЬ И ДОСТОИНСТВО СОВЕТС-КОГО ГРАЖДАНИНА, как говорили сами милиционеры при составлении протокола.

Толпа рассеивалась - люди бежали в разные стороны -лучше не попасть на метро, чем стать калекой, и нам с Цоем тоже пришлось дать тягу - в нашу сторону уже устремились трое в синих рубашках. Характерно то, что, хотя нападаю-щие и имели явное физическое преимущество перед битломанами, но тогда они работали группками по двое, по трое, с гарантией полной победы над врагом. И победа была на их стороне. Они полностью достигли того, чтобы нам "жизнь раем не казалась". Она и раньше-то нам таковой не каза-лась, но "Блиц" и "Битлз" ввели-таки нас в заблуждение на какое-то время, а теперь, слава Богу, мы вернулись на зем-лю. Да, это было сильное впечатление!

Домой мы приехали довольно поздно - проплутали в лабиринтах переулков Петроградской стороны, стараясь не попадаться милицейским газикам, которые после успешно проведенной операции принялись патрулировать весть рай-он и забирать всех "подозрительных". Вообще, процесс "свинчивания", как мы это называли, был совершенно идиотским - я до сих пор не понимаю, для чего это делалось. Милици-онеры, как я видел, тоже не всегда это понимали, просто выполняли чьи-то дурацкие инструкции и указания. "Свинтив" на улице какого-нибудь молодого человека, которому ставилась в вину лишь непохожесть его одежды или при-чески на одежду или прическу большинства советских граждан, его держали в отделении часа три, иногда четыре, затем с миром отпускали. Ну, иногда, скуки ради, поколачивали - много ли на дежурстве развлечений?

Правда, однажды моего приятеля ливерпульца (о нем впереди) задержали на сутки за то, что при нем обнаружили мочалку, - и ну, допытываться - откуда мочалка, зачем мочалка, куда ехал с мочалкой?.. Вовку Дьяконова, всеобщего друга и очень милого парня, как-то взяли у метро Горьковская - он ехал от бабушки и вез от нее пальто, которое она ему подарила. Сам он при этом был одет в старое пальто, а новое держал в руке. Схватили его и на допрос - чье пальто, зачем пальто, зачем два пальто...

Пиня не появлялся. Мы сидели вдвоем и гадали - что же с ним? Убежал он, побили его, забрали?

После концерта он собирался подтянуться ко мне домой, но мы с Цоем сидели тут уже два часа, а его все не было.

- Да, вот такие дела, - сказал я, - Рок-клуб вовсю рабо-тает, а запоешь на улице...

- Да бессмысленно это все, - отозвался Витька.

- Что?

- Да клубы эти...

- Почему?

- Ну ты видел сейчас? Им ничего не стоит - открыть клуб, закрыть клуб. Взять и избить на улице. Грустно.

- Да нет, все нормально будет. Это все изменится со временем. Не может же так всю жизнь.

- Может, - грустно сказал Цой. - И мы никогда никуда отсюда не вылезем.

- Так что теперь?

- А ничего. Играть надо, музыку делать. Для своих. Чего дергаться - пусть там грызутся друг с другом. Я знаю только одно - я никем, кроме музыканта, не буду. Я не хочу ничего другого. И меня не волнует, что там у них...

С Цоем случился редкий приступ разговорчивости. Обыч-но он был молчалив, но не загадочен - на лице у него всегда было написано то настроение, в котором он находился в данную минуту, одобряет он что-то или нет, нравится ему что-то или вызывает отвращение. Он был настоящим наблюдателем по своей натуре и никогда ничего не усложнял -наоборот, любую ситуацию он раскладывал по принципу "хорошо-плохо" и не от недостатка ума, а от желания докопаться до сути происходящего. Выражаясь фигурально, он был гениальным фотографом : схва-тывал ситуацию, а потом показывал ее нам в том свете, при котором она была сфотографирована, ничего не прибавляя и не отнимая. Так, он однажды зафиксировал всех нас и себя тоже и проявил за двадцать минут - мгновенно, на одном дыхании написал, как мне кажется, лучшую свою песню "Мои друзья":
Пришел домой и как всегда опять один.
Мой дом пустой, но зазвонит вдруг телефон,
И будут в дверь стучать и с улицы кричать,
Что хватит спать,
И чей-то голос скажет: "Дай пожрать!"
Мои друзья всегда идут по жизни маршем,
И остановки только у пивных ларьков...

В 81-м чувствовали эту безысходность, может быть, не верили в нее, но чувствовали. Потому и были "АУ" и остальные панки и битники такими, какими они были. И Цой спел об этом - это была первая песня про нас, первый серьезный взгляд на нашу жизнь. Это было грустно ровно настолько, насколько это было грустно в жизни.
Tags: music
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments